За годы деятельности советской власти миллионы людей стали жертвами произвола неограниченной власти коммунистического режима, и подверглись необоснованным репрессиям за политические, религиозные убеждения, социальные и национальные признаки. Непоправимые и неоправданные потери понесло украинское общество. В результате массовых репрессий, охвативших все слои населения, была оборвана и искалечена жизнь сотен тысяч украинцев, расстрелянных, уничтоженных в концентрационных лагерях, тюрьмах, в ссылке. Значительные человеческие потери понесло население Хмельницкой области. Далее на yes-khmelnytskyi.
Как методы репрессий использовали на Подолье?
Наиболее распространенными методами репрессий в Подолье стали массовые депортации населения. Первые шаги в этом направлении были сделаны первым секретарем ЦК КП(б) Украины Косиором. По его инициативе был направлен запрос секретарю ЦК ВКП(б) Кагановичу о разрешении на выселение из приграничных районов Украины семей кулаков. Это решение давало возможность управленческим структурам республики приступить к работе по организации переселения. Была создана специальная комиссия по высокопоставленным руководителям партийных, правительственных, военных органов, НКВД для подготовки соответствующих предложений. Политбюро ЦК КП(б) установило пограничный режим в 11 районах Украины. Переселение в Донецкую и Днепропетровскую области было осуществлено в период с 20 февраля по 10 марта 1935 года. Тогда переселили 2854 семьи. В Ярмолинецком районе из сел Куево, Фрамполь, Сказинцы, Татаринцы, Новое Село, Грабина, Томашевка, Соколовка, Баснячино, Волудринцы, Шаровка, Буйволовцы было отправлено 250 семей. Среди них 400 человек были отнесены к антисоветским элементам как бывшие петлюровцы, дворяне, кулаки, религиозные активисты, контрабандисты, семьи, родственники которых сбежали за границу и были осуждены за контрреволюционную и шпионскую деятельность. Через месяц были доказаны контрольные цифры по выселению семей из районов области: Городоцкий – 250 семей, Шепетовский – 180, Волочисский – 151, Проскуровский – 150, Изяславский, Славутский, Плужнянский, Сатановский, Антонинский, Староконстантиновский районы – по 1 – 80, Базалийский – 50 и Жмеринский – 39 семей.
Куда отправляли депортированные семьи?
Первый этап депортации семей в Казахстан начался 20 мая и продолжался до 10 июня 1936 года. Тогда было переселено 2047 семей из 6 районов Подолья: Проскуровского – 249, Волочисского – 500, Шепетовского – 384, Славутского – 303, Берездовского – 273 и Плужнянского 374 семьи. Еще более жесткие лимиты были установлены для польского населения Подольского края на втором этапе депортации “польского контрреволюционного и националистического элемента”. Подтверждением этого является тайная директива Винницкого обкома КП(б)У от 19 июля 1936 года, направленная секретарям Каменец-Подольского, Шепетовского и Проскуровского окружкомов КП(б)У, секретарям райкомов партии Ляховецкого, Изяславского, Антонинского, Теофипольского, Городоцкого, Ярмолинецкого, Орининского, Смотрицкого и Староконстантиновского районов, которая предусматривала переселение поляков из приграничных районов области в Казахстан. В период с 1935 по 1936 год из Подолья организованным порядком было выселено 11634 польские и немецкие семьи, а это по меньшей мере 46500 граждан. Принудительное переселение из родины в дальние края, в основном на необжитые земли, было трагедией для людей. Однако и на новом месте жительства депортированные не переставали быть подозреваемыми, потенциально бессознательными и антисоветскими элементами. Среди них органы НКВД чаще искали “врагов народа”, подвергали депортированных необоснованным репрессиям. В Украине за счет идеологического аппарата усилилось нагнетание атмосферы страха и подозрительности. Передовые статьи газет, журналов были насыщены заголовками “разоблачающими” шпионов, диверсантов, убийц, врагов народа, троцкистов, пытавшихся реставрировать капитализм. В атмосфере такого общего психоза и подозрительности, страха и озлобленности уже мало кого удивляли аресты людей, ничем не выделяющихся и не причастных ни к какой-либо антисоветской акции.
Людей заставляли признавать вымышленные преступления
Маховик репрессий набрал особенно большие обороты после Пленума ЦК ВКП(б) в 1937 году, на котором вновь уделялось значительное внимание теме “вредительства”. Сваливаясь на “вредительство” провалы в экономическом и социальном строительстве, безоговорочно утверждалось, что остатки прежних господствующих классов усиливали сопротивление, стремились сделать все, чтобы воспрепятствовать строительству социализма. Требование пленума усилить борьбу с классово-враждебными элементами было активно поддержано в партийных и государственных структурах. Вторая половина 1937 года вошла в историю как период чрезвычайно ужасающих репрессий мирного населения. Тогда все дела открывали быстро. Арестованные, сопротивлявшиеся и не желавшие признаться в несовершенных преступлениях, подвергались повторным допросам, которые нередко продолжались несколько дней подряд. К ним применялись меры физического воздействия и издевательства. Подавляющее большинство арестованных вынуждено было признавать несовершенные преступления. Машинист колхоза в селе Зелена Волочиского района Криковский признал себя виновным в том, что некачественно отремонтировал молотилки в 1937 году и она сразу вышла из строя. Этим на несколько дней затянулся обмолот хлеба, и он, из-за повторного ремонта, увеличил количество заработанных в колхозе трудодней. В аналогичных ситуациях признались 12 колхозников из села Зеленая. Все были осуждены на расстрел за вредительство в сельскохозяйственном производстве и контрреволюционную националистическую пропаганду среди населения, подготовку вооруженного восстания в тылу Красной армии. Категорически отрицали свою связь с польской разведкой жители Староконстантинова — учительница Цезарина Гончарова-Середзинска и Петр Шик. У следственных органов не было каких-либо конкретных материалов о вине арестованных. Но особое совещание при НКВД СССР вынесло обоим приговор – расстрел. При поиске шпионов и контрреволюционеров фальсификаторы прибегали к грубой лжи. Часто конкретные лица, проходившие по уголовному делу в роли свидетелей, даже не знали об этом, не подписывали протоколы, хотя на них стояли их подписи.
Еврейское население наказывали за участие в организациях
Еврейское население Подолья подверглось репрессиям, однако не в таких масштабах, как польское. В декабре 1937 года была обнаружена и ликвидирована органами НКВД в Дунаевцах антисоветская сионистская организация “Гехолуц”, члены которой проводили активную агитацию среди еврейского населения, выражали недовольство советской властью и проводили агитацию за выезд из СССР в Палестину. Арестованные признали себя членами сионистской организации “Гехолуц” после применения физического воздействия. У следователей не было никаких доказательств их вины, но это не помешало особой тройке управления НКВД в Каменец-Подольской области принять 28 марта 1938 года постановление об осуждении их высшой мерой наказания — и через неделю они были расстреляны. В 1939 году был реализован ряд мер по сокращению сроков наказания и освобождению от лагерей. Эти меры создавали лишь видимость либерализации политической системы, однако это было лишь временное отступление. Реабилитационные мероприятия, которые были начаты в 1939 году, можно расценивать как пропагандистские действия. Им политическое руководство государства пыталось завуалировать действительных организаторов массовых репрессий, снять социальное напряжение в обществе, успокоить общественное мнение и продемонстрировать “большое” проявление заботы “вождя народов” за судьбу людей.
